Неточные совпадения
Но произошло опять нечто новое: уже
в конце весны (свадьба Аделаиды несколько замедлилась и была отложена до средины лета) князь Щ. ввел
в дом Епанчиных одного из своих
дальних родственников, довольно хорошо, впрочем, ему знакомого.
Вдруг он вздрогнул — у
дальнего конца письменного стола, совсем
в тени,
в глубоком кресле сидела неподвижная женская фигура.
Таковы были между старообрядцами предания о первых насельниках лесов Чернораменских, и все, как ближние, так и
дальние, с особым уважением относились к иконе, принесенной
в Шарпан иноком Арсением. Они твердо веровали, что, как только соловецкая икона выйдет из Шарпана и будет поставлена
в никонианской церкви, древлему благочестию настанет неизбежный
конец. И потому, как только возможно, старались удержать ее на месте.
В первое же воскресенье церковь была битком набита народом. Съехались послушать не только прихожане-помещики, но и
дальние. И вот,
в урочное время, перед
концом обедни, батюшка подошел к поставленному на амвоне аналою и мягким голосом провозгласил...
Потом толпа с песнями удалилась от освещенного барского дома к смиренным огонькам за косогором, и, по мере того как певцы расходились по хатам, — песня замирала и таяла, пока не угасла совсем где-то
в невидном
дальнем конце деревни.
Но уже давно известно, что всюду, где большое количество людей долго занято одним и тем же делом, где интересы общие, где все разговоры уже переговорены, где
конец занимательности и начало равнодушной скуки, как, например, на кораблях
в кругосветном рейсе,
в полках,
в монастырях,
в тюрьмах,
в дальних экспедициях и так далее, и так далее, — там, увы, неизбежно заводится самый отвратительный грибок — сплетня, борьба с которым необычайно трудна и даже невозможна.
— Вон там,
в самом
дальнем конце озера, видишь, белеет церковь? — объяснял Петр Елисеич. — Прямо через озеро будет верст десять, а объездом больше пятнадцати.
Молились всю ночь напролет. Не успевала кончить у могилок свой канун одна партия, как ее сейчас же сменяла другая. Подождав, когда Нюрочка заснула, Таисья потихоньку вышла из балагана и отправилась
в сопровождении Основы к
дальнему концу горевшей линии огоньков.
Из Туляцкого
конца дорога поднималась
в гору. Когда обоз поднялся, то все возы остановились, чтобы
в последний раз поглядеть на остававшееся
в яме «жило». Здесь провожавшие простились. Поднялся опять рев и причитания. Бабы ревели до изнеможения, а глядя на них, голосили и ребятишки. Тит Горбатый надел свою шляпу и двинулся:
дальние проводы — лишние слезы. За ним хвостом двинулись остальные телеги.
Немногие пойдут этой
дальней и трудной дорогой, немного глаз увидят
в конце ее сказочное царство братства людей.
За несколько дней до рокового открытия, сделанного Иваном Корнильевичем Алфимовым, что любимая девушка любит другого и, несмотря на обвинения этого другого
в позорном преступлении, остается верна своему чувству,
в другом
конце Петербурга, на
дальней окраине Васильевского острова происходило начало эпилога драмы, действующим лицом которого явилась действительно полюбившая молодого Алфимова девушка.
Что касается Летучего, то этот прогоревший сановник, выдохшийся даже по части анекдотов из «детской жизни», спился окончательно и приходил
в театр с бутылкой водки
в кармане, выпивал ее через горлышко где-нибудь
в темном уголке, а потом забирался
в самый
дальний конец партера, ложился между стульями и мирно почивал.
Не успели загонщики «отлепортовать» по порядку слушавшему их служащему, как
дальний конец Студеной улицы точно дрогнул, и
в воздухе рассеянной звуковой волной поднялось тысячеголосое «ура». Но это был еще не барин, а только вихрем катилась кибитка Родиона Антоныча, который, без шляпы, потный и покрытый пылью, отчаянно махал обеими руками, выкрикивая охрипшим голосом...
Не зная улиц, я потерял еще около двадцати минут, так как по ошибке вышел на набережную
в ее
дальнем конце и повернул обратно.
И вот Варвара и Грушина пошли
в лавочку на самый
дальний конец города и купили там пачку конвертов, узких, с цветным подбоем, и цветной бумаги. Выбрали и бумагу и конверты такие, каких не осталось больше
в лавке, — предосторожность, придуманная Грушиною для сокрытия подделки. Узкие конверты выбрали для того, чтобы подделанное письмо легко входило
в другое.
— Ты татарка? — внезапно раздалось с
дальнего конца стола, и та же бойкая девочка, изводившая меня
в классе, не дождавшись моего ответа, насмешливо фыркнула
в салфетку.
Когда на него насмотрелись и стали расходиться, он отковылял, хромая, прискакивая на одной ноге и помахивая здоровым крылом,
в самый
дальний конец острога, где забился
в углу, плотно прижавшись к палям.
Со всем тем, как только исчезал Гришка, она поспешно приподымалась с постели и отправлялась по следам его; она ясно различала тогда при трепетном мерцании звезд, как Гришку встречал кто-то на
дальнем конце площадки и как потом оба они садились
в челнок и переплывали Оку.
А успехи японцев шли за успехами. Один за другим выбывали из строя наши броненосцы,
в Корее японцы продвигались все дальше. Уехали на
Дальний Восток Макаров и Куропаткин, увозя с собою горы поднесенных икон. Куропаткин сказал свое знаменитое: «терпение, терпение и терпение»…
В конце марта погиб с «Петропавловском» слепо-храбрый Макаров, ловко пойманный на удочку адмиралом Того. Японцы перешли через реку Ялу. Как гром, прокатилось известие об их высадке
в Бицзыво. Порт-Артур был отрезан.
Крепкий острог с земляными стенами и глубокими рвами стоял на
конце дальней крутизны; она понадвинулась к реке и по сие время
в виде гребня.
Меж тем как
в дальнем я краю
Искал
в боях
конца иль славы,
Сластолюбивый и лукавый,
Он сердце девы молодой
Опутал сетью роковой.
Маленький, толстый старичок, с бритым и смешным лицом, казался встревоженным. Из ближайшей аудитории слышался ровный голос лектора, а из
дальнего конца коридора несся смешанный гул; субинспектор с тревогой наставлял привычное ухо, прислушиваясь к этому шуму; опытный человек уловил
в нем особый оттенок: если каждый из сотни молодых голосов повысится против обычного на терцию, общий говор аудитории напоминает растревоженный улей.
Только один избранник осмелился простирать на нее свои виды: именно это был цейгмейстер Вульф,
дальний ей родственник, служивший некогда с отцом ее
в одном корпусе и деливший с ним последний сухарь солдатский, верный его товарищ, водивший его к брачному алтарю и опустивший его
в могилу; любимый пастором Гликом за благородство и твердость его характера, хотя беспрестанно сталкивался с ним
в рассуждениях о твердости характера лифляндцев, о намерении посвятить Петру I переводы Квинта Курция и Науки мореходства и о скором просвещении России; храбрый, отважный воин, всегда готовый умереть за короля своего и отечество; офицер, у которого честь была не на
конце языка, а
в сердце и на
конце шпаги.
Был
конец ноября 1568 года, и
в доме князя с часу на час ждали возвращения вельможного боярина с семьей из
дальней вотчины.
Длинный, длинный коридор, по обеим сторонам которого высокие, большие двери с надписями: «библиотека», «музыкальный класс», «репетиционная»…
В самом
конце, над
дальней дверью, небольшой образ, здесь домовая церковь.
Филька и Константин скоро пришли
в избу и почтительно поместились на
дальнем конце лавки...
Перед оставшимися на поле вдруг сформировалась новая живая и страшная картина: бревно сшибло сошки и весь замет, за которым скрывался
в секрете Флегонт, а потом, перескочив через него, оно ткнулось и закопалось другим
концом в дальнем сугробе; Сганарель тоже не терял времени. Перекувыркнувшись три или четыре раза, он прямо попал за снежный валик Храпошки…
— Кук-ка-ре-ку-у… ку-у… ку-у! — отвечали ему на разные голоса и ближние, и
дальние, с другого
конца села, так что от петушиных криков точно
в котле кипело, да и
в стенах каморки побелели уже все, даже самые маленькие щели.
За пологим, ровным берегом видно было отсюда огромное белое поле;
в конце его, на самом горизонте, тянулась темная полоса
дальнего леса.
Со всего разбегу о. Игнатий выскочил на площадку,
в конце которой белела невысокая кладбищенская церковь. У притвора на низенькой лавке дремал старичок, по виду
дальний богомолец, и возле него, наскакивая друг на друга, спорили и бранились две старухи нищенки.
С одного
конца канавы делались ступеньки, и это был сход, крыльцо; сама канава была комната,
в которой у счастливых, как у эскадронного командира,
в дальней, противуположной ступеням стороне, лежала на кольях доска — это был стол.